Интервью с Уото — автором манги "О движении Земли" и "Стометровки"

Перевод интервью с мангакой Уото.

Вы говорили, что решили стать мангакой после просмотра аниме Bakuman. Был ли в манге момент, который окончательно подтолкнул вас к этому?

Скорее дело было не в какой-то конкретной сцене. Bakuman познакомил меня с практической стороной профессии. Я узнал о таких вещах, как перья G-pen, формат B4 для страниц манги, о том, как отправляют раскадровки в редакцию. Всё это показалось мне очень интересным — и мне захотелось попробовать самому.

Ваш стиль сильно отличается от стиля Такэси Обаты. Что на вас повлияло?

На меня влияет многое, но я стремлюсь к максимально смелому дизайну персонажей. Например, мне очень нравятся иллюстрации из серии Ace Attorney. Это один из ориентиров, хотя мне пока не удалось добиться такой же авангардности в собственной манге.

С 13 лет вы отправляли ваншоты на конкурсы издательств. Но, не получая ответа, винили почтовую службу. Как вы поняли, что дело не в ней?

Я отправлял новые работы снова и снова. Ответа всё не было, и в какой-то момент я понял, что редакция просто не приняла мои работы. Наверное, стоило догадаться раньше, но тогда я был слишком уверен в себе.

Как это повлияло на вашу работу?

В 16–17 лет я рисовал только гэг-мангу. Но редактор из Weekly Shōnen Magazine сказал, что мои диалоги интересные, и предложил попробовать написать историю с полноценным сюжетом. С этого момента я начал работать над более серьёзными нарративами.

Вы говорили, что цените произведения, которые выражают индивидуальность автора и не гонятся за популярностью любой ценой. Это влияет на ваш подход?

Мне нравятся работы, которые одновременно доступны широкой аудитории и при этом сохраняют авторскую индивидуальность. Больше всего я уважаю произведения, где сочетаются художественная глубина и популярность — например Kaiji, Ushijima the Loan Shark, Parasyte, Ping Pong.

Я стараюсь думать так: если моя работа действительно интересна, читатели смогут её принять, даже если она необычная. А если нет — значит, мне ещё есть куда расти.

В споре о том, должен ли мангака быть бизнесменом или художником, я бы сказал: на 51% он должен оставаться художником. Эти две стороны всегда будут соперничать, но в итоге должно побеждать искусство.

До дебюта вы были ассистентом Синпэя Фунацу. Чему научились за это время?

Я получил много технических навыков — например, как давать указания ассистентам. Но не менее важным был человеческий опыт.

Мастер Фунацу — очень добрый человек. Чтобы поддержать меня, он часто говорил приятные слова или делился опытом во время перерывов. Работать с ним было комфортно: мы были не слишком близки, но и не держали дистанцию. В будущем я хотел бы стать таким же человеком.

В университете вы изучали философию, а не искусство. Почему?

В школе мне больше всего нравились уроки этики. К тому же я подумал, что философия может пригодиться при создании манги.

Меня привлекают философия и история идей, потому что они показывают, как люди в разные эпохи понимали истину. Изучение разных мировоззрений стимулирует воображение. Меня также впечатляет универсальность человеческого мышления.

Что стало отправной точкой для вашей манги?

Я хотел написать историю о связи интеллекта и насилия. В поисках темы я наткнулся на гелиоцентризм.

В процессе исследования я узнал, что сторонников этой теории преследовали не так сильно, как принято считать. Но интересно то, что позже эта история была переосмыслена как история угнетения и передавалась в искажённом виде. Это прекрасно совпало с темами моей манги: недопониманием, осознанием собственной ошибки и связью знания с насилием.

Повлиял ли на вас рост недоверия к науке — например, движение плоской Земли?

Я не думал об этом напрямую, но, возможно, подсознательно это на меня повлияло.

При этом я не хотел просто противопоставлять науку религии. Мне было важно показать и ограничения научного абсолютизма. Например, сторонники конспирологических теорий часто используют собственную логику и систему ценностей, чтобы укрепить свои убеждения.

Поэтому мне хотелось показать и то, что находится за пределами объективных и воспроизводимых ценностей — богатство ощущений, которые невозможно выразить словами, чувство возвышенного перед Богом и природой.

В вашей манге есть персонажи вроде Новака, которые совершают зло, не осознавая этого.

Я считаю Новака одним из самых современных персонажей в своей истории.

Герои вроде Рафаэля скорее похожи на фанатиков, бросающих вызов обществу. А Новак — это винтик системы, человек, который просто выполняет свою работу. Такой тип зла напоминает концепцию Ханны Арендт о «банальности зла».

Название Chi отсылает к трём словам: земля, знание и кровь. Можно ли разделить эти вещи в прогрессе человечества?

К сожалению, нет.

У любого технологического прогресса есть обратная сторона. В древнегреческом языке есть слово pharmakon, которое означает и лекарство, и яд. Люди прошлого понимали эту двойственность.

Когда я рисовал эту историю, я старался помнить, что у любой вещи есть и светлая, и тёмная сторона.

В вашей манге есть персонажи, которые терпят поражение. Это редкость для жанра.

Именно это делает историческую художественную литературу такой интересной. Она позволяет рассказать о судьбах людей, о которых не всегда говорят учебники.

Рафаэль и другие персонажи-гении ищут не только истину, но и подтверждение собственного эго. Это необходимо для гениальности?

Не обязательно. Но лично мне нравятся персонажи с большим эго. (смеётся)

Можно ли сравнить мангак, которые жертвуют ночами и выходными ради работы, с учёными?

В этом есть сходство. И не только у мангак — у многих мастеров своего дела. Но важно отдыхать и сохранять ясную голову, даже если это сложно.

Сцена из первого тома, где Рафаэль поднимает взгляд к свету, напоминает аллегорию пещеры Платона.

Интересная мысль. Я не думал об аллегории пещеры, но хотел показать свет истины — поэтому сходство действительно есть.

Ваш псевдоним Уото связан с игрой слов — «рыба» и «изобилие». Значит ли это, что вы когда-нибудь нарисуете кулинарную мангу?

Отличное наблюдение! Я ещё нигде об этом не говорил, но после следующей серии у меня действительно есть идея истории о еде.

Планируете ли исследовать другие научные революции?

Да, эта тема меня очень интересует.

А романтическую комедию?

Вы очень наблюдательны. Я пока нигде об этом не объявлял, но моя следующая серия действительно будет романтической комедией.

Сегодня социальные сети всё сильнее унифицируют мышление. Есть ли риск потери художественной креативности?

Такой риск существует: алгоритмы создают информационные пузыри, усиливаются эхо-камеры, распространяются конспирологические теории.

Меня очень интересуют эти темы. Возможно, я когда-нибудь сделаю мангу об этом — попытаюсь исследовать их и прийти к неожиданным выводам.

Но, конечно, в форме развлекательной истории.

Интервью было записано в мае 2023 года.