Вопреки здравому смыслу и моим личным желаниям, утро снова началось с шума. Кагура спорила с Шинпачи из-за последнего мандзю, а Садахару в этот момент решил, что моё лицо — отличная подушка. Самое странное, что я уже даже не удивляюсь таким вещам. Впрочем, всё это быстро отошло на второй план, когда в дверь постучали.